Marina Yudenich (marina_yudenich) wrote,
Marina Yudenich
marina_yudenich

Categories:

Двенадцать лет спустя. Или - как я ездила на метро.

Все сейчас только и говорят про «Русский марш»
А в связи с ним - так часто, так много и так подробно про метро, что я невольно задумалась.
На тему метро.
И в этой связи, открылась мне страшная истина, которую - все же – рискну произнести вслух.
Хотя понимаю - популярности мне это признание не добавит.
Но с другой стороны – зачем она мне, эта популярность? Не так уж и нужна, если честно. Истина, всяко-разно, дороже. Так вот, последний раз я спускалась в метро ровно двенадцать лет назад.
Я это помню точно, потому что изрядно натерпелась тогда.
С покойным Сережей Носовцом мы ехали из Белого дома с какого-то совещания у ЧВС на какое-то совещание у Коржакова.
Опаздывали и - как назло - намертво стали в пробке.

- Кто-то должен успеть – сказал Носовец тоном разведчика в старом советском фильме про войну. Или – революцию. Суть не в этом. А в том, что разведка спешила к своим со срочным донесением государственной важности. И наткнулась на вражью засаду.

- Может, попробую… на метро? - я готова была рискнуть. Потому что была в ту пору вполне себе рисковой и весьма безрассудной дамой.
- Давай… - скупо отозвался Носовец. Недосказанным осталось: «Уходи. Я прикрою» Но я-то расслышала и недосказанное.

И - пошла.
В туфлях- лодочках с каблуками, высотою в двенадцать сантиметров. В ту пору я постоянно носила такие, и даже непонятно теперь – как осталась жива.

Первое неприятное открытие, которое ожидало меня внизу – была цена. Цена проезда в московском метро, о которой я не имела ни малейшего понятия. В памяти одиноко всплыл милый сердцу советский пятачок, и даже – вот вам классическая психосоматика! – пальцы вспомнили его приятную, тяжеленькую медную округлость.
Разумеется, я спросила в кассе.
И - разумеется - немедленно ощутила, как на меня опрокинулся целый ушат ледяного презрения кассирши, замешанного на классическом: «Понаехали, тут, и строят из себя …».
Это, впрочем, было только начало.
Следующее неприятное открытие было связано с названиями станций. Их все переименовали, и я категорически не помнила, какую – в какую.
«Память услужливо подсказала» - пишут обычно в таких случаях дамы-романистки. Так вот моя память была ленива и служила из рук вон скверно. Ничего, кроме, как «площадь Ногина» она мне не подсказала.
И снова пришлось задавать вопросы.
И снова – полный ушат ледяного презрения: «Понаехали тут, а изображают…» и даже несколько ушатов.
А еще эскалаторы, с которыми моими двенадцатисантиметровые каблуки категорически не желали совмещаться. А вернее, именно что совмещались замечательно, застревая намертво.
Прошел час физических и моральных страданий, прежде, чем я, наконец, выбралась на поверхность, в районе Старой площади.
Впереди были еще зыбкий песок бульвара и брусчатка Красной площади под ногами. Обутыми - напоминаю - в туфли-лодочки на каблуках высотой двенадцать сантиметров.
Когда, наконец, я ввалилась в кабинет Коржакова, совещание на секунду остановилось, все уставились на меня. «В воздухе повисла напряженная пауза» - написала бы по этому поводу бойкая дама-романистка. Они и вправду смотрели на меня молча. И вовсе не потому – полагаю – что опоздала. Было – наверное – у меня в лице что-то такое, что их всех насторожило. А может, даже испугало.

- Я ехала на метро – призналась я без обиняков. Лгать не имело смысла. Они были умудренные опытом мужчины. Службисты. Или – служаки?

Напряженная тишина сменилась дружным гоготом.
Они успокоились.
Это было не то, о чем каждый подумал в первую секунду.
С тех пор я ни разу не спускалась в московское метро.
Как там теперь, кстати?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments