Спасительный Сечин. Или маленькое эмигрантское счастье.
Дублирую в прайм-тайм.
И вот почему.
Не люблю утренние звонки, потому что: во-первых, они, как правило, меня будят, во-вторых, даже если уже проснулась – соображаю еще плохо и говорить не настроена.
Они платят мне тем же.
Оказываются – в лучшем случае – странными.
Про худшие - вспоминать даже не хочу.
Этот - сегодняшний - был странным.
Мужской голос, говоривший по-русски неплохо, но так заученно-механически, как обычно говорят иностранцы, назвался журналистом солидного информационного агентства, аккредитованного в Москве.
Не называю сейчас имен, потому что – в итоге - мы поговорили неплохо и, надеюсь, что он меня понял правильно.
Но содержание беседы - безотносительно персоналий – безусловно, заслуживает публичности.

- Скажите, Вы действительно написали письмо в защиту Сечина?
- От кого?

На том конце провода повисла пауза.
Впрочем, короткая.
Он решил не отвлекаться на мелочи и следовать намеченному курсу

- Значит, все-таки писали?
- А кто - все-таки - угрожает Сечину?
- Но вы написали письмо…
- Нет
- Извините?
- Нет, не писала…

На этот раз пауза затянулась настолько, что я успела подумать целых две мысли.
Первая была укоризненная.
Я подумала: человек, возможно, говорит по-русски намного хуже, чем мне показалось вначале. Вопросы ему написали, он читает их по бумажке (отсюда и механическая заученность) и ни на какие отклонения от заданного курса просто не способен.
Вспомнился даже старый анекдот с сакраментальным: «б***, я так и знал» - в финале.
Вторая – опасливая.
А ну как он мои саркастические выпады воспроизведет без всяческой иронии и даже без вопросительных знаков. И живенько представила себе что-нибудь эдакое: «Марина Юденич, с которой мы говорили сегодня по телефону, считает, что Сечину угрожают…»
А что? Занимательные опусы западной прессы, которые последние время активно цитируют в ЖЖ, позволяют предположить и не такое.
Словом, я взялась объяснять.
Он, как мне показалось, понял и долго, по буквам записывал адрес моего ЖЖ.
И записал правильно, потому что зашел, почитал, и перезвонил через полчаса.

- Простите, Марина… Я читал Ваш livejournal…Здесь что-то про русских проституток...

Я не сдержалась:

- Бык и мочало, начинай сначала…
- Да, Марина?

Я поняла, что рискую.
На ленте уважаемого агентства может появится что-то вроде «Писательница Марина Юденич считает, что ситуация в российском животноводстве критическая…»
Словом, говорили мы долго.
И чтобы уж наверняка закрепить пройденное, вот – дублирую в прайм-тайм.

…
Тяжелая эта штука – невостребованность.
Когда свято веруешь, что ты умен и талантлив, и лучше многих, и достоин мировой славы, или – хотя бы общественного признания
А в сухом остатке – только крохотная площадка собственного сайта, и крохотные тиражи собственных книжечек, которые – даже самой себе невыносимо в этом признаться – интересуют кого-то исключительно в качестве мелкого метательного оружия. Вроде камней, а вренее, камешков - мелкой придорожной гальки, которую можно зло швырнуть в сторону бывшей Родины. Не добросить, конечно, не нанести вреда, просто бросить, неуклюже закинув слабую руку, в порыве «бессильной злобы», как написали бы мечтательные романистки.
А внимания так хочется.
Не такого, когда понятно – чьего и понятно почему
Настоящего.
Притом – не где-нибудь,на той самой бывшей Родине,в которую так хочется швырнуть камнем, за то, что она, проклятая, не приняла и не оценила.
И остается одно.
Обратится к прошлому, в котором – вот оно, маленькое эмигрантское счастье! – был однокурсник.
У которого – вот она черная российская несправедливость! - теперь есть все: и успех, и карьера, и известность, и власть.
Ужасно это и возмутительно - безотцовщина, выросший в нищете, сын одинокой скромной матери, брат сестры «тихой, милой - и скучной, как брат» - обитает теперь в Кремле.
И девочка "золотая плесень", которая везде легко, по блату вот так, примерно, как - не слишком складно - рассказыает сама: «Дипломатические дочки – будущие светские жены; сынки высокопоставленных работников, намертво связанных с партией и кгб. Перешептывались о беспроигрышном «ректорском списке», в который по наводке афориста-дяди Хочинского попала и я, – потом полгода не могла отмыться: брезглива. Запускали нас в разные комнаты: из одной, для еврейских и простонародных детей, выходили с двойками-тройками; в другой – вовсе не спрашивали, на билет отвечали за нас. Поступали мы по совокупности баллов – школьный плюс экзаменационный. Так, я всегда была двоечницей, и университетскую планку опустили специально для меня: на болгарское отделение требовалось 23 балла, то есть три моих школьных - и 4 пятерки вступительных. А через неделю уже можно было перевестись на португальское, к блатникам еще большим »

Казалось бы – блестящие перспективы.
Не сложилось.
«Пусто-пусто» - как говорится в одной старой игре.
Обида, злость.
Забвение и крохотная площадка собственного сайта.
И никакие дяди-афористы уже ничего не могут изменить.
И одна-единственная соломинка, одна, последняя надежда - он, скромный, незаметный однокурсник.
Которому - воистину, голь на выдумки хитра! - можно написать открытое письмо и быть уверенной, что тогда - пусть ненадолго: на день, на час, словом, фразой, парой строк в ленте новостей - заметят и вспомнят в этой проклятой, немытой, нецивилизованной, нелиберальной варварской стране.